Жертвенная парадигма как концептуальная диверсия: социологический анализ
Жертва – это роль проигравшего. Победитель утверждает Жизнь
На официальном сайте Московского Патриархата 28 декабря 2025 года была опубликована статья политического философа, ректора Российского Православного Университета св.Иоанна Богослова и советника председателя ГД ФС РФ А.В.Щипкова, в которой он прямым текстом говорит:
“Война не окончена. И главным идеологическим оружием в ней для нас остаются национальные формы русской сакральности. Это и Православие, и другие традиционные религии России, и разные элементы гражданской религиозности, например, образ Победы. Победа в Великой Отечественной войне в русском контексте символически связана с Победой Пасхальной, с Христовой Жертвой. А самопожертвование в борьбе со злом есть форма теозиса, форма обожения человека.“
Ректор РПУ прямо заявляет, что идея жертвы и казни Христа должна стать «главным идеологическим оружием в гибридной войне против Запада». Однако системный анализ такой идеи с позиций теории управления социальными процессами выявляет её внутреннюю противоречивость и деструктивность для многоконфессионального и многонационального российского общества.
Начать нужно с того, что и образ Победы, и образ Жертвы являются сакральными. Однако эти два сакральных образа антагонистичны по своей природе и содержат взаимоисключающие целеполагания. Победа, по определению, есть утверждение Жизни, активное преодоление смерти и разрушения, триумф воли и созидательного действия. Жертва же предполагает пассивное принятие страдания и поражения, покорность злу, отказ от субъектности. Эти два вектора взаимоисключающи, и их искусственное соединение под одним идеологическим приоритетом создаёт внутренне противоречивую, неработоспособную либерально-буржуазную концепцию управления с уровня государства. В своей статье А.В.Щипков обращается к традиционным религиям России, забывая при этом, что сама идея жертвенности противоречит фундаментальным основам духовных традиций, составляющих культурную матрицу России. Христос благовествует: «пойдите и научитесь, что значит «Милости хочу, а не жертвы» (Мтф.9-13). Бог действительно не нуждается в жертвах: Он ждёт от человека праведности, милосердия и справедливости. Навязывание жертвенной парадигмы представляет собой искажение изначального учения Христа, подмену истинного целеполагания ложным. Если ректор РПУ решил обратиться к коранической религиозной традиции, которая для многоконфессиональной России не менее значима, чем христианская, то мы увидим ещё большее несоответствие помыслов ректора с религиозной культурой ислама. Коран категорически отрицает распятие Христа (Исы), утверждая, что неправедникам лишь показалось это в их заблуждении, в то время как Бог вознёс пророка к Себе (4:157-158). Эта позиция логически безупречна: если Бог действительно Всемогущ и Всемилостив, Он не может оставить праведника на растерзание злу. Утверждение обратного ставит под сомнение Всемогущество и Всемилость Бога, либо отрицает Праведность Христа. Но Бог помогает праведникам, утверждает Жизнь и торжество Истины, а не смерть и страдание.
Русской культурной традиции чужда жертвенная парадигма, что подтверждается на уровне живого русского языка, как одного из наиболее устойчивых индикаторов коллективного бессознательного народа. Речевой оборот «жить по-божески» в русском языке означает жить праведно, справедливо, по совести, в достатке и благополучии. Это отражение многовекового народного опыта понимания божественного начала. Если бы жертвенность была органична для русской традиции, язык зафиксировал бы связь «божеского» со страданием и терпением. Но в реальности «Божья помощь», «Бог дал», «с Богом» — всё это утверждение блага, поддержки в деле Свыше, успеха, а не культа страдания. Язык как проявление коллективного бессознательного хранит память о том, что истинно божеское — это Жизнь, Правда и Справедливость, а не жертвенность и пассивное терпение.
Для многоконфессиональной России навязывание жертвенной интерпретации создаёт непреодолимый раскол на методологическом уровне управления системой. Августиновская версия христианства делает центральным событием страдание и смерть, искупительную жертву грешного человека, неспособного к праведности собственными силами. Исламская традиция наоборот, утверждает торжество Божественной помощи праведнику и понимание человека как наместника Бога (халифа), призванного к активному преобразованию мира к лучшему. Эти векторы целей антагонистичны и не могут быть объединены в целостную концепцию без утраты смысла и разрушения одного из них. Более того, наличие такого антагонизма делает Россию уязвимой в гибридной войне, что может стать одной из причин будущих религиозных конфликтов в России, при поддержке коллективного Запада, который не остановится ни перед чем, ради достижения своих целей — уничтожение геополитического противника.
Небольшой экскурс в историю западной философии наглядно показывает, насколько Августиновская интерпретация аристотелевского определения человека имела далеко идущие последствия. Аристотель определял человека как «живое существо, обладающее логосом» . В латинской схоластике это стало animal rationale – «разумное животное». Августин использовал эту формулу для обоснования доктрины: человек есть животное с небольшой добавкой разума, причём разум повреждён первородным грехом. Такое понимание легитимировало животный строй психики как якобы естественное состояние человека и обосновывало его неспособность к праведности собственными силами. И такая идея действительно чужда русской духовной матрице. С точки зрения управления на методологическом приоритете, появление в системе такой алгоритмики способствует внедрению в коллективное бессознательное определённого образа о природе человека и формирует психологическую зависимость от посредников между человеком и Богом. Для прихожан это значит буквально: «зачем прилагать усилия, если первородный грех не искореним и праведность невозможна»?, что делает наставление Христа об «усилии каждого» бессмысленным. В традиционной русской духовности — как в дониконовском православии, так и в ведической своей основе — человек есть образ и подобие Божие, способный к совершенствованию и достижению праведности собственными усилиями при Божественной поддержке.
Навязывание жертвенной парадигмы искажает и саму историческую правду о Победе 1945 года. Советский народ победил не благодаря готовности к жертве, а благодаря сплочённости вокруг идеи жить. Вектор целей для многонационального русского народа, объединённый идеей искоренения эксплуатации, как фундаментального греха человечества, был предельно ясен: выжить как цивилизация; защитить свою землю и свои семьи; победить врага, несущего смерть; построить лучшее будущее для своих детей. Это была мобилизация воли к Жизни, активное противостояние злу, творческое созидание в нечеловеческих условиях. Именно стремление жить по-божески, — то есть праведно, справедливо, по совести, — и обеспечило победу в самой страшной войне современного человечества. Психологическая же установка на жертвенность формирует в коллективном бессознательном алгоритм поражения: не преобразовывать мир к лучшему здесь и сейчас добросовестно с полной отдачей, а терпеть и страдать, не брать на себя ответственность за будущее, а пассивно подчиняться обстоятельствам. Это — программирование на отказ от субъектности, на восприятие себя как жертвы внешних сил. В контексте гибридной войны принятие роли жертвы означает капитуляцию до начала противостояния, добровольную сдачу позиций на самом важном уровне управления — мировоззренческом, то что составляет суть, смысл существования России, Русской цивилизации и всего многонационального русского народа.
Истинная концептуальная определённость для России может быть достигнута не через навязывание одной конфессиональной интерпретации в ущерб другим, а через выявление общей мировоззренческой платформы, присутствующей во всех традиционных духовных системах многоконфессиональной России. Эта платформа включает несколько фундаментальных положений. Бог Всемогущ и Всемилостив, следовательно, Он помогает праведникам в их борьбе за Истину. Бог не требует жертв, а требует милости — праведности, справедливости, милосердия в отношениях между людьми. Человек — образ и подобие Божие, наместник Бога на Земле — призван к активному творчеству и преобразованию мира к лучшему, а не к пассивному терпению зла. В конечном счёте торжествует Жизнь и Правда, а не смерть и страдание. И главная задача государства заключается в том, чтобы обеспечить жизнь по-божески всех индивидов, считающих себя русскими по духу людьми в преемственности многих поколений. И если для создания такой объединяющей мировоззренческой платформы придётся пересмотреть тексты Священных Писаний на предмет наваждений и заблуждений, то это следует сделать ради Победы в гибридной войне, которую ведёт коллективный Запад против России до её полного уничтожения.
Статья А.В.Щипкова должна стать поводом для публичной дискуссии, которая позволит переосмыслить Победу 1945 года не как «Пасхальную жертву», а как торжество Правды при Божественной помощи праведникам. Советский народ в ВОВ победил именно потому, что боролся за Правду, был праведен в своих целях защиты жизни, и Промысел Божий поддержал усилия советского народа. Гитлеровская Германия проиграла не потому, что советский народ принёс большие жертвы, а потому что большинство германского народа Третьего Рейха действовало против совести, против Высшей Справедливости, в то время как защитники Русского Отечества действовали в русле Промысла, утверждая Жизнь против идеологии смерти. Сегодня навязывание жертвенной парадигмы в контексте гибридной войны представляет собой своего рода концептуальную диверсию на методологическом приоритете управления. Она программирует коллективное бессознательное на поражение, создаёт искусственные и непреодолимые противоречия в многоконфессиональном обществе, легитимирует нечеловечные типы строя психики, основанные на инстинктивном страхе и культурном программировании покорности. Для обретения полного суверенитета и развития государственности России необходима концептуальная определённость в первую очередь на методологическом уровне: ясное понимание, что человек призван не к страданию и жертвенности, а к творческому преобразованию мира в русле Правды при Божественной поддержке. Только такая мировоззренческая основа, укоренённая в живом языке и органичных культурных традициях многонационального народа, богатого самобытной культурой и историей, способна обеспечить формирование соборного интеллекта многоконфессионального общества и его устойчивость в условиях концептуального противостояния.
Источник: Павел Фукс, философ-публицист
